У ЧЕРНОЙ ДЫРЫ

Газета “ЛИТЕРАТУРНАЯ РОССИЯ” (24.11.95)
Владимир Славецкий

О стихах Ивана Шепеты.

Поэт, имя которого, напоминающее о шепоте, свободно вписывается в нынешнюю поэзию, к концу века забывшую о своей орфейной, звучаще-распевной природе, Иван Шепета афористичен и пародоксален:


Как же так? Отборнейший народ
В эту землю лег костьми, как зерна,
Неужели вышел недород?


А еще он суховат, аналитичен и бритвенно точен:


Тот повесился, а этот
ночью темною забит:
смерть на взлете - это метод,
коль не хочешь быть забыт.


Не знаю, откуда у меня взялся этот эпитет “бритвенно” - возможно, от общего содержания стихотворения “Неизвестные поэты”, вернее, от этих слов “смерть на взлете”?
Мир повернут к Ивану Шепете объективным безразличием. Отчужденность, отстраненность мира, где некого «любить» и «помнить», грозит опустошением, холодным отчаянием:


...Но сердцу моему,
любить желающему, помнить,
та объективность ни к чему
ей бездны сердца не заполнить.


Где-то здесь самый чувствительный, самый ранимый нерв поэзии Шепеты: сердце, желающее любить, но и сердце-бездна, ничем не заполненное и не заполняемое. А если вспомнить другие стихи:


... ясно уже не вполне:
я гляжу, или это природа глядит
на свое отраженье во мне...


то эта зеркальность наведет на мысль о некой тождественности, что ли, объективной бездны природы (вообще - всего окружающего мира) и сердца человеческого.
…Если допустить сосуществование двух миров на одной территории, то Шепета усугубляет трагичность двоемирия; он подозревает о неких метафизических щелях, зияниях, зазорах, через которые можно “попасть” в четырехмерное пространство. Но раскрыть иной мир, вытащить его на всеобщее обозрение или громогласно разглагольство-вать о нем - ни-ни; он непроницаем, закрыт наглухо и отрезан начисто. Не так уже безобидны и безопасны эти разговоры, заигрывания, заглядывания.
Скуповато информативные, прозаичные, совсем лишенные “красоты” строки приобретают жутковатую выразительность. Потому что, сколько ни изощряйся в познании и умствовании, - конец известен; неистребим и всегда “актуален” ужас смерти, забвения, полного исчезновения - без всякого следа и памяти:


Да что там памятник! Весь мир,
как долгий взгляд сольется в точку,
нырнет в одну из черных дыр
и там расправит оболочку.
И в обновленном мире том
настолько все будет иначе,
что даже знания о нем –
и те ничто не будут значить.


Но нет сил и отвернуться от “черной дыры”, от (как в другом стихотворении) “прозрачного дна”, что притягивает, искушает, заманивает, “имеет какую-то странную власть” над поэтом. Тем более что одновременно идет заглядывание и в запредельный мир, и в самого себя; вернее, заглядывания эти, миры эти совмещаются.
Таким образом, “два мира” сталкиваются не в сторонней объективной действительности, а - как это и происходило всегда в русской литературе - в душе самого лирического субъекта: страшно заглянуть и в собственную душу, в “бездну сердца” (или бездночку?) где “черная дыра” тоже обосновалась.
Отсюда - одергивание себя и других:


Не говорите резких слов
по поводу иных миров.


Не берите на себя дерзости утверждать, что нездешнего предела нет, но не беритесь и с безответственной легкостью разгадывать загадку четырехмерного пространства. Ведь


… взглядом может охватить
все грани сразу только Бог,
а человек С не больше трех.


Отсюда, впрочем, ирония и самоирония над праздными разговорами по этому поводу:


Для тех, кто любит диалог,
всегда есть повод и предлог,
и крутят куб умы до дыр –
на том и вертится наш мир.


Чего стоит излюбленное в интеллигентски-журналистском обиходе словечко – “диалог”, непоэтичные слова “предлог”, “повод”, “дыр” и, наконец, - “куб”, сводящий таинственное четырехмерное пространство к игрушечному кубику Рубика!
Желчная усмешка поэта вызовет разное отношение читателей.
Меж тем интонация поэта, позволяющая ему в лучших стихотворениях удержаться от пошлости и тривиальности, суховата, буднична, сдержанна (“шепчущая” фамилия автора оказалась “говорящей”!), чуть не сквозь зубы, во всяком случае - вполголоса произносится: “Не говорите, что дурак / поэт, скитавшийся не здесь: / все, что он видит, тоже есть”. Ведь когда мы читаем: “в числе живущих Бога нет”, - то выделяем “живущих”, то есть смертных, среди которых и впрямь нет носителей окончательной истины.

Что ж, нашлись бы нравственные силы приобщится к Истине…


 
РУССКАЯ ПОЭЗИЯ 80-90-х годов XX ВЕКА
(тенденции, развитие, поэтика)

ЖУРНАЛ ЛИТЕРАТУРНОЙ КРИТИКИ И СЛОВЕСНОСТИ Владимир СЛАВЕЦКИЙ (Москва, доцент Литинститута. литературный критик (1951-1998)

ЛИРА. КАК ВЗГЛЯД ГЛАЗА В ГЛАЗА
Газета “УТРО РОСИИ” (08.04.2006) А. М. Лобычев

ВНИМАТЬ, ОСТАВАЯСЬ БЕЗМОЛВНЫМ...
Юрий Кабанков

 
Альманах
Альманах "Рубеж"
Купить
Супер-мупер
Супер-мупер
Купить
 
Контакты  



© Иван Шепета, Alex Mikh Studio, 2007